Ночью «Макаровец» дошел только до первых луд и был вынужден вернуться назад в порт: летчики убедились, что в такую темь поиски бесполезны.

Перед рассветом катера вышли на поиск.

Все три катера идут в тумане рядом, на расстоянии видимости друг от друга.

Юрий Юлыгин только что сменился с дежурства, но не идет в салон, а поднимается в рубку. Встает рядом с рулевым. Здесь не так холодно и мозгло, как на палубе, хотя в открытые окна и влетает замешанный на ветре туман.

— Держи бережней!

Юрий не видит лодки, ее можно рассмотреть лишь в бинокль. «Маяк» поворачивает к берегу. Два рыбака, стоя в лодке, выбирают баграми вынесенные на берег лесины. Услышав стук двигателя, плывут навстречу.

Юрий всматривается в лица рыбаков: тут же рушится наивная надежда — Куницына в лодке нет.

И снова волны, волны, далекий берег и внезапно вырастающие перед носом катера луды.

Быть может, сейчас на одном из этих безымянных островов, помеченном на лоции просто цифрой, — Куницын. Навалившись грудью на гнейсовую плиту, он отдыхает после многочасового плавания в студеном море. А может быть, он слышит стук судовых двигателей, но уже нет сил приподняться, выстрелить, взмахнуть рукой, крикнуть…

Юлыгин выхватывает пистолет и, когда «Маяк» проходит мимо очередной луды, несколько раз стреляет в воздух. Прислушивается. Тихо.

Юрий подбегает к судовому колоколу и начинает неистово дергать за веревку. Тревожный звон несется в тумане…

3

День, кажется, обещает быть туманным — дождя нет. Пусть туман, пусть ночь, лишь бы костер и еще два-три глотка воды, Может быть, где-нибудь в глубоких расщелинах таятся крохотные озерца чистой, прекрасной воды?

Иван выходит из будки. Совсем рассвело. С одной стороны скала полого уходит вниз, с другой — обрыв. За пятиметровым обрывом камни, сотни камней.