Они с Одессщины. На границе третий год. Георгий перед призывом закончил среднюю школу, а Валентин успел даже год поработать токарем на судоремонтном заводе. Пограничники оба опытные и, видать, хваткие.

Мы сидели под жидкой тенью старого карагача. О том, за что наградили медалями, парни рассказывали охотно, не тушевались. Только записать в блокнот мне вроде было и нечего. Говорили они о разном, а получалось примерно так: «Пошли в наряд. Видим, нарушитель. Мы ему: «Стой!» После долгих уточнений и помощи товарищей Валентина и Георгия картина прояснилась.

…Нудный сентябрьский дождь. Ночь чернее черного: вытяни руку — ладонь не углядишь. Глухо рокочет река, неширокая, быстрая. До сдачи участка три часа. А там — теплая казарма, яркий свет, кружка обжигающего чаю. Ох, как это здорово — спокойный свет и горячий кок-чай после промозглой ночи!..

И вдруг две быстрые тени за рекой. На чужом берегу. Мелькнули и сгинули, будто и не было их.

Георгий толкнул локтем напарника, Василия Разукова.

— Гляди!..

Оба плюхнулись наземь, прямо в болотную жижу. Замерли. По-прежнему однотонно рокотала река и шуршал по траве дождь. Промокшие насквозь гимнастерки ледяными пластырями прилипали к телу. Зубы выстукивали неумолчную дробь.

Так прошел час, а может, и больше. Лежать было уже невмоготу. Разуков пошевелился, чуть приподнял голову. Георгий сдавил ему плечо, прошептал в самое ухо: «Лежи!»

Василий затих. Прошел еще час. Голову Георгия сдавило будто стальным обручем. Тела он уже не чувствовал, оно стало совсем чужим. А Василий шептал:

— Да ушли они. Нет их…

— Лежи ты! — зло прошипел на него Георгий.

И тут тени на чужом берегу появились снова. Они слились на мгновение, потом разделились: одна растворилась в черноте прибрежных кустов, другая… «Где же она, вторая?!.»

Плеснула вода. Раз… Другой… Плеск приближался. Еле слышно осыпалась галька под осторожными шагами. Уже на нашей стороне, Георгий показал Разукову рукой, и тот сразу принял приказ: бесшумно пополз к реке, перекрывая нарушителю дорогу обратно.