Георгий остался один. Снова зашуршала галька. Он до боли сжал пальцами приклад автомата.

Черный зыбкий силуэт в ночи. Он возник неожиданно близко. Рядом.

Тот, с чужой стороны, тяжко дышал. Стоял пригнувшись. Прислушивался. Потом распрямился. Облегченно вздохнул.

И тут же раздалось негромкое, твердое:

— Стой! Руки вверх!..

И у Вали Адаменко с напарником Мишей Зеленко была своя непроглядная дождливая ночь и крадущиеся через границу черные тени. И ненавистное пепельно-серое лицо с остекленевшими глазами. А на земле у мелко дрожащих ног «багаж» — аккуратная водонепроницаемая сумка, в ней пухлые пачки денег и полный «набор», необходимый шпиону и убийце…

— И не страшно было? — спрашиваю.

Георгий пожимает плечами и молчит. Валентин улыбается.

— Мы-то что, бывалые уже пограничники, а вот сегодня нам хлопцы рассказывали об одном парне. Салага, можно сказать, на границе без году неделя, а такого зверюгу заловил!..

ОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ

С пограничной вышки просматривается большой участок долины. В окулярах мощного оптического прибора проплывают поля хлопчатнике с ровными, будто проведенными по линейке, бороздами, уже пожелтевшие луга, камышовые джунгли вдоль берега реки — широкой, быстрой, с буро-желтой водой. Это наша земля.

Чуть приподнимаю окуляры — и я за рубежом, на «сопредельной стороне», как говорят пограничники. Передо мной узкая полоска пыльной земли с редкими группками деревьев, а за ней до самого горизонта — песчаные крутобокие холмы, изборожденные серыми волнами барханов. Отсюда начинается великая пустыня.

«Эффект присутствия» ошеломляет. Оборванные мальчишки возятся в песке у самого берега. Старик в халате трусит на крошечном ишаке, едва касаясь земли босыми ногами. Возле глинобитной мазанки судачат женщины в черном. Кажется, я даже слышу их голоса…