— Далеко лететь-то? — поинтересовался главный инженер. Он шел не торопясь, то и дело оглядываясь то на Корнилова, то на Шакутина, будто хотел их получше рассмотреть и запомнить.
— Да недалеко, — жалобно ответил капитан. — На Мшинскую. Только поскорей, поскорей. Какие, к лешему, в потемках следы.
— И-и, на Мшинскую! — разочарованно протянул Спиридонов. — Я думал, куда подальше.
В салоне самолета молоденький механик что-то оживленно обсуждал с пилотом, тоже молодым, с небольшой черной бородкой и усами.
— Ераксин, все готово? — крикнул Спиридонов.
— Все в ажуре, — механик поднял ладонь. — Ладно, Игорь, вернешься, обсудим, — сказал он пилоту и, с интересом оглядев пассажиров, важно прошествовал к дверям.
— На Мшинскую, борода! — крикнул Спиридонов пилоту. — Там съемку делать будем.
Шакутин достал из кармана помятую карту и стал было раскладывать, но пилот вытащил из планшета свою, большую. Сунул ему карандаш, спросил:
— Найдете?
— Найду! — буркнул тот и, отыскав Владычкино, обвел на карте небольшой кружок.
Через несколько минут самолет резко дернулся, помчался по полю, оторвался от земли и пошел над домами.
— Нам лету минут десять, — сказал Спиридонов, чего-то подкручивая в своей аппаратуре. — Вы места-то хорошо знаете?
— Знаем места, — весело ответил Шакутин, прильнувший к иллюминатору. И вдруг пропел красивым сочным баритоном:
— Вы, капитан, часом, на гитаре не играете? — спросил Корнилов.
— Играю, — добродушно ответил Шакутин. — Я, товарищ подполковник, играю и пою. В день милиции в концертах выступаю.
Спиридонов кончил копаться в приборах и, сев на скамейку напротив Корнилова, старался не пропустить ни одного слова.