Он сказал Галиносу:

— Не знаю. Конечно, противоречия в лагере противника могут создать для нас косвенных союзников, но не следует этого шанса переоценивать.

Галинос напряженно размышлял. В теоретическом арсенале коммунистов есть учение о прямых и косвенных союзниках, и Карнеадес оттолкнулся от этого. Сейчас важно употребить какое-нибудь выражение из их лексикона, чтобы дать понять: я знаю, о чем ты говоришь. И он сказал:

— Согласен, решающим звеном в цепи это не является.

Эти слова Карнеадесу совсем не понравились, слишком напыщенно они прозвучали: «решающее звено». Будто об этом речь! Это можно было бы произнести разве что с улыбкой. Очевидно, представитель ЦК в теории не очень силен. А может быть, он, Карнеадес, неправильно его понял. В конечном итоге из ответа Галиноса видно, что партия не придает значения спектаклю псевдореволюционеров из окружения Попадопулоса. Но не помешает, если гость уточнит свою точку зрения, как и советовал Ставрос.

Галинос чувствовал себя не в своей тарелке. У него не было никакой охоты продолжать теоретическую дискуссию. Господа преподаватели из Нью-Йорка представляли себе все намного проще — им, видно, не приходилось сидеть с глазу на глаз с настоящим коммунистом.

— Мне кажется, у нас чересчур серьезные лица, — сказал он — Я еще в Афинах заметил, что склонность греков проводить целые дни за жаркими спорами о политике, сидя за столиками в кафе, уже неактуальна. Ну о чем сейчас спорят? О футболе, АЕК против «Панатинаиноса». Но тогда спорят оживленнее, чем мы с вами. Еще немного, и в нас заподозрят заговорщиков. Давайте лучше пройдемся немного.

Когда они вышли из кафе, Карнеадес заметил, что Ставрос наблюдает за ними через витрину магазина на противоположной стороне улицы.

Галинос предложил отправиться к площади Вардариу. Беседа едва теплилась, и лишь однажды Карнеадес опять насторожился. Это когда Галинос сказал: «Такие проблемы нужно обсуждать в более широком кругу. Ясность — это все!»