На площади Вардариу Галинос заинтересовался ее историческим прошлым, спросил о создателе памятника Константину. Они остановились на время перед монументом, и вдруг Карнеадес услышал за спиной пьяный крик. Он оглянулся и увидел, как Ставрос наседает на щуплого юношу, по виду типичного янки, и орет не переставая.

— Я не позволю всяким бездельникам фотографировать меня! Сначала пусть спросят, а потом фотографируют! А ну отдай фотоаппарат, слышишь, ты, сморчок! — Вырвав аппарат из рук американца, он открыл камеру.

— Ну, это уж слишком, — процедил сквозь зубы Галинос.

— То есть как это? — удивился Карнеадес. — Если американец фотографировал нашего земляка без разрешения, то это наглость с его стороны. Мы ведь, в конце концов, не племя дикарей.

— Тоже верно. Но на все есть свои манеры.

Карнеадеса разозлило то, что Галинос в этой ситуации чисто инстинктивно не встал на сторону рабочего-грека.

Испуганный иностранец звал на помощь, и столь храбрый доселе пьяный грек предпочел поскорее унести ноги. Карнеадес с облегчением заметил, что Ставросу удалось скрыться. Он предложил Галиносу уйти с площади, не то появится полиция и их задержат как свидетелей. Полиции сейчас везде полно, долго ждать ее не придется.

У Карнеадеса пропало всякое желание продолжать беседу. Нужно немедленно переговорить с Дафной и со Ставросом. Он взглянул на часы, удивленно поднял брови и вдруг заторопился, утверждая, будто ему предстоит важная встреча. Они условились увидеться завтра у кинотеатра «Титан» на улице Каролу Диил.

Галинос нерешительно посмотрел ему вслед. Сначала им овладело желание выследить Карнеадеса, но он передумал. Если Карнеадес заподозрит его хоть в мелочи, только он его и видел.