— Забыл — напомни.

Я пожимаю плечами и присвистываю.

— Легко сказать! У Любомира Лулчева и без меня дел через край. Ты вот, Атанас, живешь в столице и небось со всеми знаешься… Подскажи серьезно, как быть?

— Говорю тебе, позвони во дворец.

Любомир Лулчев — советник царя, и Петков, похоже, вытянул туза. Со Слави, образно говоря, происходит то же, что с игроком в покер, прикупившим карты не старше тройки. Вся его наличность в банке, и он вынужден блефовать до конца в расчете, что противник спасует.

— Пожалуй, — говорю я отважно и продолжаю сидеть. — Сейчас и позвоню. Где у тебя аппарат, Атанас?

Поразительно, сколько разных разностей удерживает память. Телефон Лулчева пылился в ней много лет — лежал себе в уголочке среди всякой всячины..

Я делаю попытку встать, краем уха вслушиваясь в звуки, несущиеся из соседней комнаты. В ресторане Искра налегла на вино и теперь спит, копит силы для продолжения. Петков, по-моему, тоже перебрал. Пока мы ждали трамвая, чтобы ехать к нему домой, он был сравним с Пизанской башней, клонящейся к земле, но не падающей.

— Где у тебя телефон? — повторяю я, не покидая кресла. — Проводи меня, Атанас. Я позвоню, и мы поедем во дворец. Ты и я.

Петков еще раз почесывает переносицу. Медленная улыбка раздвигает его губы, открывая ряд желтоватых зубов. В ней столько обещания, что, будь Слави потрезвее, он бы поежился.

— Ты серьезно, бай-Слави?

— Разумеется! — говорю я. — Чего мне бояться?!

— Твоя воля… Бояться и впрямь нечего. Ну пойдем, только тихо, не разбуди Искру; пусть себе спит и не мешает нам.

Еще в начале начал, когда Петков готовил в кухне закуски, мы с Искрой обревизовали квартиру. Не всю. Третья комната, ход в которую идет из глубины холла, осталась необследованной. Она тянет меня к себе…