— Что-то тебя в кафе долго не было?

— Отпуск.

— А то втихую смоешься к белым верблюдам.

— Капитан, я скорее смоюсь к белым медведям…

2

Стены кабинета были вяло-серого цвета. Но следователь прокуратуры знал, что цвет не вялый. Это раньше, когда работать только начинал, цвета для него были, в сущности, безразличны. Теперь же он понял, что краска впитывает звуки. Иначе чем же объяснить, что после пятичасового допроса ему с добрых полчаса слышались голоса ушедших, или это не краска, а его мозг впитал, точнее, записал допрос на свои полушария?

Капитан вошел в кабинет без стука и без шороха, как и положено оперу уголовного розыска.

— Игорь, сгинь, — потребовал Рябинин.

— Не могу, Сергей Георгиевич, поскольку труп.

— Сколько тебя знаю, капитан, ни разу ты не приносил радостной информации.

— Вчера же принес бутылку пива.

— Игорь, где труп-то?

— А где бы вы хотели?

— Где-нибудь на свежем воздухе.

— Сергей Георгиевич, на помойке.

Рябинин схватил портфель, который, как боевое оружие, всегда был заряжен, но только бланками протоколов и всякой мелочью типа порошков, луп, паст… В пути они не разговаривали, предчувствуя долгую и нудную работу…

Место происшествия увидели издали. Во дворе стоял народ, посторонних почти не было. Участковый, дворники, судмедэксперт Дора Мироновна, понятые… Участковый показал рукой. Нет, не на труп, а на громадный контейнер с мусором. Опер кивнул дворничихе. Она подтащила пустой ящик, встала на него и вытянула из контейнера небольшой пластиковый мешок примерно метр на метр. В нем розовело что-то бесформенное. Рябинину показалось, что там кукла без одежды. Пупс…

— Господи, — прошептала дворничиха.

— Ребеночек, — добавила понятая.