— Может быть, это всего лишь начало, — проговорил Пятаков, и они оба посмотрели на грузного человека, который сидел на лавочке в ожидании, пока его приятель пройдет лабиринт.

Жаров вдруг понял, почему толстяк остался: коридоры лабиринта были узки, не более восьмидесяти сантиметров шириной. Наверное, ему показалось, что он застрянет на каком-нибудь повороте. Впрочем, глупая мысль, но всегда хочется как-то объяснить поведение другого человека…

Знаешь что, — сказал он, — ведь я не прошел лабиринт целиком. Не углублялся в тупики, боялся заблудиться. Давай-ка прочешем лабиринт вдвоем: один будет ждать на перекрестках, пока другой осматривает тупики. Так и только так мы сможем с уверенностью заявить, что человек исчез. Или, напротив, найти его наконец.

— И то правда! — сказал Пятаков, которому, по его деятельному характеру, претило сидеть на одном месте.

В этот момент будто солнце заглянуло в серое помещение кассы: огненно-рыжая, удивительно красивая женская головка появилась в полукруглом окошке…

— В гостинице его нет и не было! — послышался мелодичный, несмотря на раздраженные нотки, голос.

Жаров понял, что это и есть та самая девушка-спутница из Симферополя, которая потеряла своего заказчика.

— Я ни в чем не виноват, — сказал Пятаков. — Мы с товарищем как раз собрались сейчас снова идти на поиски.

— Вы можете к нам присоединиться, — подтвердил Жаров.

Девушка повела смуглым плечом и недоверчиво оглянулась на вход в лабиринт.

Ее звали Ганна. Жаров представился и пожал изящную и прохладную руку. Как всегда при виде красавицы, его посетило легкое чувство утраты — оттого, что красавица принадлежит не ему, оттого, что с красавицей, как всегда, ничего не выйдет, и даже оттого, что ничего ему от нее и не нужно, поскольку красавица, в принципе, не та…