О чем Янка не подозревала, так это о том, что своим непредвиденным исчезновением сорвала мамины наполеоновские планы о домашнем банкете, своеобразная попытка примирения. Целый день на плите жарились-шкварились ее, Янины, любимые лакомства и дожидался в холодильнике своего часа огромный кокосовый торт. Марина, очевидно, твердо для себя решила, что пятнадцать лет — вполне круглая дата, достойная отмечания с королевским размахом. Володя невольно женой залюбовался в этом пылу бурной куховарской активности: вот такая она, его неудержимая Львица-Тигрица! Ее всегда кажется немножко слишком много: "Лечить так лечить, любить так любить, гулять так гулять!.."

Но Янка домой не пришла. Позвонила после последней пары, торопливой скороговоркой сообщила, что задержится, и бросила трубку, словно опасаясь каких-то с ними разборок. А потом еще и этот ход конем — гадать они собираются!.. Теоретически к ней не придерешься: Марина ведь держала все приготовления в строгом секрете, хотела устроить малой сюрприз. Но всё равно заметно приуныла. (Приуныла?.. Это еще мягко выражаясь. Опустила руки и разом потухли зеленые колдуньи глаза — расстроилась Марина…) Да и его, Володю, настолько наплевательское к ним отношение сильно покоробило, незаметно для себя стушевался и затих, оставив в сторону свои привычные шутки.

Нет, за тот трудный разговор с дочерью и ультиматум с комендантским часом он себя не винил — давно уже следовало ее приструнить, а то слишком девица-красавица разгулялась, на голову вылезла! Да только время они с Мариной выбрали неудачное, за два дня до Янкиного дня рожденья. Ну что ж, и метла раз в году стреляет, накипело…

Один Ярик обрадовался нарисовавшемуся свободному вечеру и удрал на мотоцикле со своей Еленой Премудрой, следуя старинному пилатовскому принципу "я умываю руки". А они с женой сидели в гостиной за накрытым белоснежной скатертью столом и приличия ради ковыряли серебряными сервизными вилками наготовленный ею ужин из шести перемен, включая десерт.