Ну а что до народа - народ потом прибудет посмотреть, когда заявится мститель-Горлис и обломает себе о цитадель и клыки, и меч, и все остальное. Вот тогда-то Вортигерна и назовут королем, и венцом одарят. А прежде - чего волноваться? - Ты готов, жрец? - сухо спросил Вортигерн старика-Могана. - Терпение. Жди первых лучей солнца. - Ладно, подожду, - не стал спорить будущий король. - Но сам ты - готов? - Мне готовиться не нужно. Сам готовься, это ведь ты должен будешь назвать имена врага и жертвы... не сейчас! Жди сигнала. Вортигерн пожал плечами и отступил на шаг. Прислужники жреца все подготовили еще вечером, да и приготовлений-то было - пустяк. Поставить алтарь, где будет лежать жертва, подставить чашу, куда соберется жертвенная кровь, положить мягкую кисточку из куньего хвоста, которой будет начертано имя, вычистить и отполировать золотой нож-серп, чье назначение сомнений не оставляло... Ну еще жертву-ребенка привести и Могану накидку ритуальную подать, когда время придет. Вот это они как раз сейчас и делали. Артос, едва научившийся ходить, не кричал и не плакал. Малыш не мог не чувствовать, что ничего хорошего его тут не ждет, и все же переставлял ноги самостоятельно. А когда его на алтарь положили и начали привязывать, скривился и пустил в жрецов меткую струю. Губы Вортигерна тронула ухмылка: храбрый враг, бьет как умеет. В тучах на востоке возник разрыв. - Давай! - выдохнул Моган. - Враг мой - Горлис Лохланнский, сын его - Артос... Жрец неслышным шепотом завершил ритуальную фразу и занес блеснувший в солнечных лучах кривой нож. Клинок опустился... и отскочил от груди ребенка. Артос засмеялся: сверкающая игрушка ему понравилась. Лицо Могана посерело, жрец судорожно закашлялся и осел наземь. Кашель становился все сильнее, затем что-то лопнуло в груди жреца, и он повалился мешком тряпья, который тут же окрасился темной кровью.