Совершенно лысый, без единого волоска на обгоревшей на солнце голове, священнослужитель с сочувствием смотрел на сидящего перед ним заключенного. Священник был худоват. Его спина сутулилась, лицо выглядело больным и уставшим. Мешки под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, либо о пристрастии к горячительным напиткам. Расти принюхался. Его нос не уловил даже малейшего запаха алкоголя. Значит все-таки первый вариант. Служитель церкви плохо спит. В этом они похожи.

 - Готов ли ты, сын мой, принять в себя свет Божий? – хриплый, чуть слышный, голос священника вывел заключенного из раздумий.

 - Боюсь, что ему будет скучно внутри моей маленькой и никчемной души.

 Святой отец подошел ближе. На вид ему было лет пятьдесят, но, Расти подумалось, что ему скорее чуть больше сорока. Просто, усталость сильно сказалась на его внешнем виде.

 - В любой душе найдется место для частички Бога. Господь наш не оставляет творения свои. Он великодушен. И в великодушие его скрывается сила прощения. Готов ли ты раскаяться во грехах своих, сын мой?

 - Боюсь, падре, что вам будет еще труднее уснуть, после того, как я изолью вам свои раскаяния.

 Отец лишь тяжело вздохнул и осторожно, будто боясь, что Расти набросится на него с кулаками, присел рядом с ним на краешек кровати.

 - Я готов, сын мой. Ты можешь начинать.

 - Что ж, падре, вы сами на то напросились.

 Жизнь моя никогда не была простой и счастливой. Мне никогда ничего не доставалось просто так. За все приходилось бороться. Отец много пил и избивал маму. А когда ему надоедало ее бить, переключался на меня и мою старшую сестру. Уж не говоря о том, что он проделывал с ней по ночам. Я до сих пор иногда слышу ее крики. Отец работал на сталелитейном заводе. Это была очень тяжелая, травмоопасная и неблагодарная работа.