Доктор Липштейн сумел сотворить чудо. Мама снова смогла нормально дышать. Она вновь ощутила себя, пускай не красавицей, но, по крайней мере, не чудовищем, с трудом перебарывающим подкатывающую к горлу тошноту, при взгляде на собственное отражение в зеркале. Однако, операция превратила меня в банкрота. Собрав нескольких ребят из своей банды, мы отправились на дело. Дело-то было пустяшным – магазинчик на заправке, старый продавец, две минуты и пара тысяч в кармане. Но, у старика оказался револьвер. В тот день я лишился пальца на ноге, а мог лишиться и жизни. Согласен, я не ценил тогда свою жизнь. Не ценил свободу. Сейчас, конечно, все несколько иначе. Да поздно. Мой товарищ, по кличке Книи – колено, убил продавца увесистым ударом дубиной по голове. Мне не впервой было попадать в «мокрое» дело, но в этот раз все было по-другому. В магазине висела скрытая камера слежения. Моя неприкрытая маской физиономия предстала перед всеми полицейскими округа во всей своей красе. Со мной было покончено. Розыск, погоня. Мне удалось укрыться от преследовавших меня копов в небольшом домике, что стоял на самой окраине нашего городишки. Там-то я и повстречал Люси. Маленькую девочку с красивыми ярко-зелеными глазами. И ее отца – вечно-пьяного  безработного водопроводчика, точную копию собственного папаши. Тот, кстати, скончался в больнице. Нет, не по моей вине. Мерзавец решил сходить в сортир в три часа ночи и навернулся с лестницы, свернув себе при этом шею. Я ни разу не вспоминал об этом ублюдке, до сегодняшнего дня, конечно. Отец Люси как раз планировал сотворить с дочерью что-то ужасное. Он гонялся за ней по всему дому, в одних трусах и заляпанной какой-то гадостью пропахшей потом и куривом майке. В моем сердце вскипела неистовая ярость. Я прекрасно знал, чем смогу потушить ее. Я прошел на кухню и схватил тесак для разделки мяса. Его твердая рукоять будто слилась с моей ладонью в единое целое. Я побежал прямиком на явно не ожидавшего гостей негодяя, сбил его с ног и принялся рубить.