Вообще, Мишку в классе не жаловали. Новенький, хорошо учится, не грубит и не хулиганит, за что часто ставится в пример другим. Этого не прощают. От серьезных неприятностей спасал малый рост и щуплое телосложение, делавшие его похожим на пятиклассника. Как-то неудобно и бить такого. Так, затрещину отвесят, или пинка. Его и в этот подпольный поход всем классом брать не хотели. Если бы Люба не замолвила словечко... Ее вообще как-то слушались, хотя заводилой она не была. Плотная, но не полная, среднего роста, она сразу очень по-доброму отнеслась к Мишке. Позднее он понял, что это вообще ее отношение ко всем без исключения, а не именно к нему, но тогда, среди прохладного отчуждения, в котором он оказался, возможность запросто перекинуться словечком хоть с кем ни будь, без риска нарваться на колкость, значила для него немало. Люба дружила со Светкой. Высокая, стройная, быстрая и порывистая, Светка уравновешивалась спокойной обстоятельностью своей подруги.

А Мишка сох по Лиде. Миниатюрная и изящная, всегда одетая очень скромно, она крепко пришлась ему по нраву. Однако попыток ухаживать он не предпринимал. Не решался.

Тогда, в первый день, после Лехиного пинка, Мишка собрал рюкзак и уже спустился к реке, как вдруг рядом оказались Люба со Светкой и Лида. Пришли его успокоить и уговорить остаться. Он слушал их молча, чтобы голос не выдал слез обиды, а потом написал на мокром песке: "Устроюсь - проведаю". И зашагал по берегу, чувствуя стекающие по щекам слезинки, довольный, что не расплакался при девчатах.

Ну да ладно с ней, со старой обидой. Не накормит она и не напоит. Есть сейчас и другие заботы. О них Мишка и продолжил.

- Кроме простой смены сезонов можно ожидать и массовой миграции животных.