Положив угрей в пару мешков, таможенники почти не взглянули на документы Беваквы (хотя прикарманить и его сто динаров они отнюдь не забыли), равно как и на привезенный груз. Поставив необходимые штампы, они удалились, явно довольные собой.

Рыбаки последовали за ними. Как и следовало ожидать, рыбный рынок находился недалеко. Прежде чем пустить туда Ферреро и Бевакву, еще один чиновник в форме потребовал у них документы. Штампы таможенников впечатлили его настолько, что он даже не потребовал взятки.

— Угри! — закричал Ферреро на плохом, но громком хорватском. — Угри из итальянских вод! Угри!

Вскорости вокруг него образовалась толпа. Количество угрей уменьшилось, динаров — увеличилось. Пока Ферреро громко расхваливал товар и вел торговлю, Беваква ходил обратно на пристань и приносил оттуда новые мешки с угрями.

Растолкав топлу, к прилавку подошел мускулистый мужчина. Он накупил угрей на триста динаров, протянув Ферреро толстую пачку денег.

— Для моего ресторана, — обьяснил он. — А головоногих у вас случайно нет?

Ферреро покачал головой:

— Их мы продаем дома. Здесь их мало кто любит.

— Очень жаль. Я подаю кальмаров, когда есть возможность.

Мускулистый мужчина перекинул мешок с угрями через плечо и ушел, расталкивая локтями толпу так же грубо, как и на пути к прилавку. Ферреро потер подбородок и засунул триста динаров в отдельный карман — не в тот, куда складывал остальные заработанные деньги.

Угри разошлись быстро. Здесь в Риеке все рашодилось быстро — своей рыбой Хорватия не славилась никогда. Когда вся рыба с баркаса была продана, Ферреро и Беваква заработали втрое больше, чем могли бы заработать на той же рыбе в Анконе.