- Не нужно сердиться, Роман Михайлович, - сказал следователь примирительно. - Знали бы вы, какие штучки иногда проделывает память... Ну, хорошо. Яковлева Надежда Леонидовна - это имя вам что-нибудь говорит?

- Нет, не говорит. Я никогда не знал женщину с таким именем, отчеством и фамилией. Все?

- Все, - согласился следователь. - Сейчас я оформлю протокол опознания, вы подпишете, и потом мы будем говорить только о литературе.

- В том случае, если вы мне объясните, что означает эта выставка. Они что - все Надежды Яковлевы?

- Нет... Видите ли, одну из фотографий нам переслали из Каменска. Надя Яковлева, восемнадцати лет, покончила с собой на прошлой неделе. Вот здесь подпишите, пожалуйста... Спасибо. Мать подала в Каменскую горпрокуратуру заявление. Начали разбираться. В бумагах Нади обнаружили папку, полную бумаг, изрисованных странными рисунками. На обложке надпись: "Роману Михайловичу Петрашевскому (Петрянову)". Видимо, фотографии разослали всюду, где по адресам значится Роман Михайлович Петрашевский. Вероятнее всего, кстати, в возбуждении уголовного дела будет отказано. Эксперты квалифицируют случай как типичное самоубийство. Но мать, конечно, можно понять...

Р.М. вернулся домой не сразу. Побродил по городу, заглянул в книжные магазины. Полки, как обычно, ломились от томов и томиков, брошюр и альбомов, и Р.М., как обычно, ничего не купил. Из художественной прозы он собирал лишь фантастику. Классику и современных авторов тоже читал, конечно, - книги ему приносили знакомые или сослуживцы, на день или на неделю, срок вполне достаточный, Р.М. был в курсе новинок. А фантастику брал у спекулянта, с которым свел знакомство давно, еще на заре книжного бума...

Красивая девушка, думал он, перебирая книги. Глаза добрые. Печальная. А может, он ошибся? Следователь так ведь и не показал нужную ему фотографию. Не положено? Зачем тогда сказал о самоубийстве? Разве это положено, когда идет следствие? Впрочем, следствие, кажется, еще не идет, есть только заявление матери, уголовное дело не возбуждено.