– Оба-на! Добрый знак! – рассмеялся упитанный мотоциклист в распахнутой чёрной куртке, перешагивая через дохлую собаку, валявшуюся на дороге. Он закинул голову и припал к початой пивной бутылке.

– Сегодня прекра-асно, – скрипнул голос худого, страшно жилистого человека с серьгой в ухе и лёгкой сединой на висках. Он обернулся к девушке:

– Погоди, старушка Кэтси, сейчас будет совсем интересно. Всё сделаем по правилам, строго по правильным книжкам.

– Клёво. Как в песне Алистера Кроули, – заулыбалась, показывая десны, старушка Кэтси, тряхнула красной чёлкой и замычала: – Воршип зе хелл, хани, воршип зе би-ист…

Они направились в старую часть кладбища – туда, где не было ни потемневших пирамидок с красными звёздочками, ни новодельных гранитных глыб с поясными портретами покойников, зато сплошь торчали кресты.

– Йопа-попа, – сказал крупный человек с бутылкой. – Вона видишь, ангел валяется? Это мы в прошлом году завалили. Имели этого ангела бензопилой, потом расписали всеми цветами радуги. Прико-ольно было.

Старушка Кэтси, увидев расчленённого гипсового ангела скорби, затряслась от беззвучного смеха. «Старушке» не было семнадцати, она недавно пришла в группу Стардемона (так называл себя жилистый). Ей приходилось и раньше участвовать в ритуалах группы, но сегодня был первый «настоящий» выезд – на кладбище, по полному обряду… Кэтси бодрилась, часто отхлёбывала пиво из банки, энергично жевала «Субмарину» с сарделькой внутри. И всё же страшно было: говорили, что Стардемон однажды принёс в жертву Люциферу живого человека – больного бомжа с медведковской промзоны

– Через час остальные подтянутся, сразу после концерта – проговорил Стардемон, сбрасывая куртку. Стянул через голову драный свитер и остался полуголый, бело-голубой, как скелет, весь покрытый сеточкой татуировки.

– А мы покамест подготовим жертвенник. Какая ночь! Подарок, а не ночка.

Четвёртый, молчаливый подросток с опухшим лицом, в чёрной засаленной бандане, – хронический героинщик по кличке Бакс, работавший на Стардемона как зомби, – положил на могильную плиту небольшой мешок. В мешке кто-то завозился, послышался слабый писк. Подросток Бакс, нервно подёргивая ртом, достал из мешка белую кошку с рыжим пятном на спине. Кошка была придавлена основательно, аж язык высунулся.