– Сюда, сюда, – приказал полуголый Стардемон. – Вон и могилка искомая. Повеселимся сегодня… Для начала надо удалить чужие символы.

Он пошёл на крест, занося лопату для удара.

Неожиданно куча мусора у низенькой ограды зашевелилась – какой-то нищий, дремавший среди могил, поднял голову.

– Здесь… кто-то есть! – зашипела девица, скаля тёмные десны, утыканные мелкими острыми зубами. Она стала похожа на бешеного зверька.

Оборванец поднялся на ноги. Типичный московский беспризорник: растянутые треники, болоневая женская куртка, а под ней – грязная клетчатая рубашка до колен.

– Да это шпана мелкая, – рыхлый байкер лениво сплюнул. – В принципе, можно его вместо котяры… Чисто приколоться.

Оборванец тупо глядел на приближавшихся людей, изредка мотая головой.

– Ребёнок совсем обкурился, – усмехнулся полуголый Стардемон, подхватывая лопату наперевес. – Не убегай, мальчик. Мы с друзьями уже возлюбили тебя. Ты нам сейчас пригодишься.

Оборванец, кажется, и не думал убегать. Странная улыбка появилась на его чумазом лице. В разорванном вороте майки серебряной искоркой мягко полыхнул нательный крест. Мальчик не спеша вытащил из глубокого кармана поношенных треников правый кулак…

Лунный свет заискрился на коротких серебристых рогах ручной баллисты, бьющей на триста шагов. Нет, не детская рогатка – страшный инструмент спецназа, с упором в локтевой сгиб, с неимоверным растягом убойной струны: титановый шпунёк, пущенный из такой баллисты, насквозь пробивает стальной противень

На худом запястье оборванца блеснул офицерский хронограф, в ухе невесть откуда взялась клипса портативной радиостанции, мигнула голубоватой искрой.