— Если дом пустой стоит, так можно все, что угодно творить? Пришли, насорили, а я за вами убирай…

— Ну-ну, Кимря, хватит, хватит, успокойся… — принялся увещевать её Баюн.

— Чего надо? — никак не успокаивалась та.

— Кимря, скажи, а куда ведьма делась?

— Кака така ведьма? Нет никакой ведьмы… Видишь, дом нового хозяина ждет, а я его сторожую, от зверя лесного, человека лихого.

— А старая куда делась?

— Ничего не знаю… — отозвалась домовиха, собирая осколки в фартук. Горшок едва ли не больше самой Кимри был, а она все осколочки до единого в свой передник, оказавшийся просто безразмерным, ухитрилась вместить.

— Баюн, — жестом подозвал кота Антон, — ты же сам сказал, что никто ничего не помнит, чего к ней пристал.

— Всяко бывает… Вчера не помнили, сегодня память прорезалась. Кимря…

Поздно. Сгинула домовиха, как и не было её. И веник прихватила.

— Жаль, не поговорили толком, — закручинился котофей. — Ещё раз кликнуть, что ли?

— Если она так быстро исчезать будет, ты всю посуду перебьешь. Людмила вернется, ей даже воды не во что набрать будет, — усмехнулся Антон.

— А мы аккуратненько, — кот одним махом вспрыгнул на стол, хищно оглядываясь по сторонам.

Вскоре Антон хохотал во весь голос.

Это стоило видеть — как только Баюн протягивал лапу к чему-либо хрупкому, как рядом возникала кикиморка, изо всех цеплялась ручками-веточками за домашнюю утварь, оберегая ту от падения, и тут же пряталась, как только угроза проносилась мимо.

— Ну и долго вы будете в кошки-мышки играть? — утирая слезы от смеха, поинтересовался парень.

— Вот упрямая… — котофей растянулся на полу. Бока его ходили ходуном. За короткое время он несколько раз вихрем пронесся по всей кухне, но обогнать бдительную Кимрю так и не смог. — Как же её выманить?