— Володя, — представился лаборант. — Насчет Сиднея, я, конечно, пошутил. Профессор дома спит. Сутки напролет работал. Знаете ведь, как у них со временем.

Тут нам обоим сразу полегчало" Я узел на галстуке расслабил и очки снял. А он в кресле развалился и ноги на журнальный столик положил.

— Что же тогда получается? — чуть не хохочу я. — Ты не настоящий! Я не настоящий! Может и установка ваша не настоящая?

— Ну нет! — успокоил он меня. — Тут все как надо. Испытано, одобрено и защищено патентами. У шефа, считай, уже Нобелевка в кармане. Было бы желание, можно хоть сейчас — ф-ф-р-р — и улететь в сопредельное пространство.

— И был там уже кто-нибудь?

— Ты что! Мы же о нем почти ничего не знаем. Так черт знает куда можно попасть. Ведь там все иное может оказаться: и гравитация, и время, и даже структура материи.

— Может, хоть кота или собаку запускали?

— Исключено! А вдруг в том пространстве люди всего с палец величиной? Представляешь, что наш кот может натворить?

— Выходит, изобрели машинку, а она ни туда ни сюда?

— Почему же? — парень, вроде, даже обиделся. — Эксперименты идут полным ходом. Строго по плану. Из сопредельного пространства уже получена одна молекула газа. Изучается.

— А глянуть на нее можно?

— На молекулу?

— Нет, на вашу установку.

— А мы, считай, прямо в ней и находимся. Тут на каждом этаже ее узлы. Но все основное, конечно, под землей… Ключи от главного зала я могу взять… Да только посторонних туда водить не положено.

— Какой я посторонний? Я же пресса! Нас даже в роддом без халатов пускают.

— Ну если так… Только чур — об этом никому!

— Что за вопрос, коллега!

Лифт оказался прямо в профессорском кабинете. В смежной комнате. Очень удобно. Через пару минут мы были там, где нужно. Гляжу — коридор бетонный, как в бомбоубежище, а в самом его конце одна-единственная дверь. Мой парень прямо к ней подошел и сначала какие-то кнопочки потыкал. В окошечке над дверью шестизначный номер загорелся. Понятно — сенсор. У меня в телевизоре такой есть. Только уже давно не работает.