Исполненный решимости и отваги, великий Вабанк в ближайшем номере "Чайника" отозвался лишь следующей лаконичной, но решительной заметкой:

"Редактор "Чайника" имеет честь уведомить "Газету", что он ("Чайник") в завтрашнем утреннем выпуске намерен доказать ей ("Газете"), что он ("Чайник") способен быть - и будет - независим в вопросах стиля; что он ("Чайник") намерен выразить ей ("Газете") уничтожающее презрение, с каким гордый и независимый "Чайник" относится к нападкам "Газеты", и для этого напишет специальную передовицу, где отнюдь не намерен избегать употребления великолепной гласной - эмблемы Вечности, - оскорбившей не в меру чувствительную "Газету", о чем и доводит до общего сведения ее ("Газеты") покорный слуга "Чайник". На том и покончим с Букингемом!" {4*}.

Во исполнение сей зловещей угрозы, которую он скорее выразил туманным намеком, нежели ясно сформулировал, великий Напролом не внял молениям о "материале", послал к черту метранпажа, когда тот (метранпаж) попытался убеждать его ("Чайника"), что давно пора сдавать номер; не стал ничего слушать и просидел до рассвета за сочинением следующей поистине беспримерной заметки:

"Вот, Джон, до чего дошло! Говорили ослу - получишь по холке. Не совался бы в воду, не спросив броду. Уходи скорей восвояси, подобру-поздорову! Каждому в Онополисе омерзело твое рыло. Осел, козел, обормот, кашалот из Конкордских болот - вот ты кто! Бог мой, Джон, что с тобой? Не вой, не ной, не мотай головой, пойди домой, утопи свое горе в бочонке водки".

Изнуренный этим титаническим трудом, великий Вабанк, разумеется, уже не мог в тот вечер заняться чем-либо еще. Твердо, спокойно, но с сознанием своей силы, он вручил рукопись ожидавшему мальчишке-наборщику и неспешно направился домой, где с большим достоинством лег в постель.