Однако, вглядевшись пристальнее, Владен обнаружил, что дело гораздо хуже.
Из усадьбы вышел сам Треллен Дийнастин в полном боевом облачении. Накидка из росомашьих шкур покрывала его латы, на шлеме красовались рысьи уши с пушистыми кисточками. На груди главы дома на толстой серебряной цепи висел большой турий рог, а на боку в роскошных, хоть и несколько потускневших ножнах – Платнирнен, меч-реликвия, послуживший уже не одному отпрыску рода Дийнастинов. По обе стороны от господина шли двое сотников, тоже в доспехах и при оружии. Им подвели коней, и голоса младших военачальников, перебивая друг друга, уже отдавали приказ садиться в седло…
Владен почти задыхался. Он отпрянул от окна и, даже не накинув куртки, ринулся вниз по лестнице.
Его комната помещалась на самом верху каменной башенки, пристроенной к дому лет сто назад. Пока волшебник спешил через двор, Дийнастин-старший успел вскочить на коня. Оттолкнув слугу, державшего хозяину стремя, и схватившись за уздечку, Владен резко спросил:
– Что здесь происходит? Господин мой, куда вы собрались?
Ему было трудно говорить, приходилось с силой выталкивать из груди каждый выдох. Видимо, вопрос прозвучал недопустимо грубо, потому что все свидетели этой сцены притихли. Треллен нахмурился. Не резко, но решительно потянув поводья, он вырвал их из рук волшебника и сухо ответил:
– Ступай к себе! Это военные дела, в которых ты пока не слишком сведущ. У меня сейчас нет времени объяснять тебе свои намерения.