– Люди Барухи ропщут. Он был хорошим сотником, его многие любили. Его молодая жена на сносях, вот-вот родит… Словом, некоторые думают, что вы… виноваты в его гибели, а я стараюсь вас выгородить.

Волшебник смотрел на него, ожидая продолжения. Лекарь перевел дыхание.

– Что его кровь понадобилась вам, чтобы вылечить старого господина. Что вы… умывались ею и пили ее, чтобы колдовство действовало вернее.

Анека говорил все медленнее, видно было, что слова даются ему тяжело.

– С кровью всегда связана какая-нибудь ложь, – задумчиво ответил Владен. – Но наш господин Треллен жив, это сейчас главное. Можешь ты помочь мне еще кое в чем?

И он рассказал про "халлинобу". Глаза лекаря расширились.

– Мне нужны несколько человек, которые бы согласились обойти со мной весь дом. Добровольно, без принуждения. Можешь найти кого-нибудь?

Анека подумал с минуту.

– Побудьте здесь, господин. Я поговорю с людьми. Вас многие побаиваются, но никто не сомневается в вашем могуществе – после случая с воротами и после сегодняшней ночи. Я постараюсь объяснить им, зачем вы их зовете. Кто-нибудь да согласится.

– И пришли ко мне Маргоника. Мне нужно переговорить с ним наедине.

– Хорошо, господин Владен.

Маргоник принял весть о разливе Андага так, словно давно ждал чего-то подобного.

– Это не обычная война, – сказал он, и было видно, что у него тяжесть на душе. – В ней слишком много такого, против чего трудно сражаться обычным оружием…

Владен горько усмехнулся про себя. Маргоник, как и Треллен, даже не подумал прибегнуть к помощи мага, хотя прекрасно сознавал, что против Дийнавира воюет ночное колдовство.

Желающих помочь магу избавить дом от "халлинобы" в конце концов нашлось четырнадцать, поначалу они держались угрюмо и настороженно, но постепенно воодушевились. Завершив необходимые приготовления, Владен вызвал их во двор и обвел взглядом знакомые с детства строения Дийнавира. Над перевалом в этот час стояла зыбкая, неестественная для военной поры тишина. Высоко в небе застыло облако, похожее на одинокого всадника, нетвердо держащегося в седле, как будто раненого. В крепости и вокруг нее было относительно спокойно: воины Аарета не торопились идти на приступ. Видно, слуга Ночи ждал более подходящего часа.