– Вот мой сын, господин, – сказал тогда старший Дийнастин, который собственноручно прислуживал легендарному воину. И, чуть поколебавшись, добавил:

– А это – племянник…

Каман Брас принял питье, осушил чашу – вино, прикасаясь к его губам, превращалось в тонкий прозрачный пар – и отдал ее обратно, при этом взглянув сперва в лицо Владена, а уже потом – юного сына Треллена. Глаза призрака были внимательны и глубоки, но удивительным образом лишены блеска. Как выяснилось позже, это было все, что сумел разглядеть Гиннеан, в то время как Владену почудилась в чужом взгляде еще и странная пристальность, как будто сквозь глаза Камана Браса на него изучающе смотрел кто-то другой, скрытый и могущественный… Герой жестом отпустил мальчиков, и те пошли назад через зал, стараясь двигаться медленно и чинно, хотя обоим очень хотелось побежать.

Волшебник замер при мысли, что завтра ему придется вновь встретиться с Каманом Брасом лицом к лицу -уже как единственному наследнику Треллена… Что он увидит в глазах призрака теперь, став могущественным магом, освоив большую часть тонкостей своего ремесла, научившись различать мельчайшие переливы чувств, красок, звуков? Его душу всколыхнуло волнение, вроде предвидения грядущих изменений в судьбе, но он пригасил его, заставив себя сосредоточиться на осмотре чертога.

Он внимательно исследовал запас факелов и сложенные в очаге поленья. Магия огня проявляется самой первой, и неожиданности такого рода были ни к чему. Тщательно накрытый стол поблескивал в лунном свете серебром, ничего не дрожало над ним, кроме голубоватых лунных бликов. Владен запрокинул голову и долго, прищурившись, разглядывал потолок. Старые темные балки выглядели совершенно обыкновенно. В зале было тихо, гулко и покойно. Владен оставил его, совершенно уверенный в том, что ничье вмешательство не испортит завтрашнего пира.