Время тянулось очень медленно. Сразу после полудня многие обитатели дома слышали шум, похожий на отдаленный, глухой топот копыт, и над Дийнавиром пронеслась большая тень, заслонив на мгновение солнце. Все выглядело так, как будто призрачное войско проскакало по небу в сторону Алвессинского хребта. Ждали, что оно вскоре вернется, привлеченное запахом курений и пищи, но опустилась ночь, а широкие скамьи вдоль стола и резное кресло во главе были по-прежнему пусты. Чем больше сгущалась снаружи темнота, тем теснее становилось в ритуальном чертоге, потому что даже те, кому не обязательно было присутствовать, кто из благоговейного страха обычно пережидал пир снаружи, теперь собрались здесь, еще усугубляя своим встревоженным видом тягостное предчувствие беды.

Ожидание длилось долго, и когда сутки миновали и над крепостью вновь загудела колоколом полночь, стало ясно, что на дом обрушилось несчастье. Каман Брас, его вельможи и ратники не пришли на ежегодный пир в Дийнавир – впервые за двести с лишним лет.

Слушая тающий в отдалении голос колокола, обитатели Дома на Перевале замерли, в растерянности оглядываясь друг на друга, еще не веря случившемуся, а потом все взгляды скрестились на двух фигурах – высоком и кряжистом хозяине Дийнавира в просторном кресле, и худощавом молодом волшебнике, молча стоявшем позади него.

Треллен Дийнастин поднялся со своего места, и видно было, что это стоит ему усилий, что он сам еще не до конца верит в то, что произошло.

– Все начала нитей – в руках богов, – негромко сказал он, обводя взглядом накрытый стол, ломившийся от нетронутых яств и непочатых кувшинов с вином. – И все концы нитей – в руках богов. Вы знаете пророчество так же хорошо, как и я. Но только небожителям известно, что они имели в виду, когда делали то, что сделали. А наше дело – молиться и сохранять мужество.

Владен согласно наклонил голову, подумав: "Лучше и не скажешь". Слуги по знаку своего старшего господина принялись убирать со стола, а потом все разошлись, унося в сердце тяжесть, а в душе – тревогу.