Напоследок волшебник еще раз прошелся по огромной пустынной комнате. Факелы догорали, и тени ползли из углов, поглощая очертания предметов, выпивая последние лужицы светлых бликов. Он не нашел видимых признаков чужого присутствия, но, раскинув вокруг невидимую чувствительную сеть, на дальней, едва ощутимой ее границе вдруг уловил слабый отголосок чьего-то волевого усилия. Это казалось невозможным, но чужая магия все же коснулась Дийнавира. Могло ли быть простым совпадением то, что это случилось в такой день? Владен горько усмехнулся и покачал головой. Ему пока не удалось установить источник воздействия, но он почти не сомневался в правильности своих догадок. Аар, некогда отделенный от Гарселина Семиречьем, теперь лежал у подножия гор, словно море, вышедшее из берегов. Рано или поздно его властелин должен был двинуться дальше, потому что магия Ночи учила, что все желания должны удовлетворяться, а то, что они стремительно множатся и неудержимо растут, ее приверженцы быстро постигали на собственном опыте.

Спустя три дня дозорные принесли весть о мадорингах. В другое время это не встревожило бы обитателей крепости так сильно, как сейчас. Мадоринги были кочевым народом, их небольшие конные отряды, разведчики Аара, возникали перед противником стремительно и быстро исчезали. С тех пор, как Аарет окончательно покорил Семиречье, их уже не раз видели неподалеку от Дийнавира. Бывало, вслед за ними приходило более сильное войско, но чаще всего не приходил никто. Пока воины Камана Браса являлись в Дом на Перевале на ежегодный пир, эти привычные вылазки врагов настораживали, но не внушали такого суеверного трепета, как сейчас, когда в воздухе, подобно тяжелым болотным испарениям, стояли недоумение и подавленность. По гарнизону бродили сумрачные разговоры. Всем чудилось, что это не простое совпадение, что враги таинственным образом прознали о том, что благословение богов больше не охраняет Дийнавир…