- Я тебя не понимаю, - нервно сказал Истомин.

- Все ты понимаешь, не ври. Ты же у нас инженер человеческих душ, как ты сам о себе думаешь. Ты же не смог быть просто инженером, не захотел, и, наверно, правильно сделал. Ты нашел призвание, Истомин?

- Я его не искал. Я знал о нем всегда: и когда был студентом, и когда стал инженером... Кстати, подруга, не ты ли мне долдонила: пиши, пиши, пиши? Не ты ли убеждала: бросай к черту свои самолеты, кропай нетленки?

- Я долдонила, я.

- Значит, понимала меня? Прониклась, так сказать, ситуацией...

- Я всегда тебя понимала. Поэтому и ушла...

- Опять двадцать пять, отдай за рыбу деньги! - В сердцах Истомин пустил непонятное крылатое выражение, ненавязчиво полученное им в наследство от далеких рязанских предков.

У него постепенно крепло желание открыть на ходу правую дверь и легонько подтолкнуть в мелькающее пространство непрошеную спутницу. Но кого, спрашивается, подтолкнешь, если спутница сама утверждает, что ее нет, что она - облако в джинсах популярной фирмы "Ли"? Да и если б была как можно! Истомин свято чтил Уголовный кодекс, любил к месту его цитировать, да и гуманен он был, "инженер человеческих душ", миролюбив и кроток, тараканов - и тех жене доверял давить, сам не марал подошвы домашних тапок.

Поэтому, сменив гнев на милость, хотел сказать что-то нейтральное, теплое, душевное, но не успел. Сзади, как гром небесный, раздался трубный глас дорожного бога, усиленный казенным репродуктором:

- Водитель автомашины ноль три - двадцать, прекратите движение и поставьте транспортное средство на обочину.

Истомин матюкнулся про себя, лихорадочно соображая, что же он такое сотворил, какой пункт священных правил дорожного движения ненароком нарушил.