Дело в том, что до определенного уровня биобратья не могли критически усваивать информацию, передаваемую им непосредственно, например с помощью микрофильмов. Они бы просто записали ее, запомнили, как магнитная лента "запоминает" мотив. А любой человек, даже самый ограниченный, не просто услышит и запомнит даже примитивную мелодию. Эта мелодия может понравиться ему или не понравиться, она неизбежно вызовет у него в душе более или менее сложную цепь ассоциаций, пусть неосознанных, пробудит какие-то воспоминания, навеет мысли веселые или грустные...

Это то, чего был лишен белковый и что мог дать ему только человек.

Подземники, как муравьи-трудяги, размельчали жвалами пищу для матки. Но сами подземники вряд ли об этом догадывались. Знали об этом верховники, обитавшие, по слухам, где-то наверху, подобно богам.

Отдав биобрату все, накопленное за ночь, подземник тут же забывал то, что еще час назад представало перед ним необычайно ярким и красочным видением. После того как биобрат в течение дня "переписывал" информацию подземника – своего воспитателя, мозг последнего снова становился чист, словно аспидная доска, с которой тряпкой стерли надпись. К вечеру его мозговые клетки можно было уподобить опорожненным стаканам.

Вечер незаметно переходил в ночь... Все начиналось сызнова.

По замыслу верховников, после дневного сеанса связи с биобратом человек должен был начисто забыть то, что увидел предшествовавшей ночью, иначе произошло бы смешение информации, что недопустимо. Белковый мог поглощать информацию только строго отмеренными, дозированными порциями – так уж он был устроен.

По той же причине подземник должен был как можно меньше знать что бы то ни было как о себе, так и о других. К чему? Он был всего-навсего переносчиком информации, и лишние данные только перегружали бы мозг, являясь ненужным балластом.

И потом, информацию о себе стереть труднее, она может остаться навсегда.

Подземники не запоминали друг друга, они не знали никаких родственных связей. Сплошная безликая масса, которая утром образовывала прилив, а вечером – отлив, растекаясь по стерильно чистым комнатам-сотам.