Куртис аккуратно вложил листок в простой, без марки, конверт, надписал покорявее адрес и, лизнув крап, заклеил конверт. Сообщения свои дон Эдуардо посылал исключительно доплатными письмами: покупка марок в нужных ему количествах - прямой путь к разорению, которого он никак допустить не мог, так как не только не собирался разоряться, а совсем наоборот - хотел разбогатеть. Это было главной его целью, стремясь к которой он в последние тридцать лет перепробовал множество способов и об иных сегодня предпочел бы не вспоминать.

Решив бросить письмо завтра: не горит, пусть мадам директриса еще ночку поспит спокойно, - Куртис, блюдя здоровье, выпил запасенную с вечера бутылочку портикаллы и, по недолгом размышлении, вознамерился задать храповицкого, на что после столь многотрудного дня и особенно вечера имел полное право. Но тут он вспомнил, что еще не просмотрел купленный на почте свежий номер "Плейбоя". Потянувшись за журналом, почему-то завалившимся за кресло, Куртис скрипнул зубами и выругался: больно стрельнуло в колене. Виной тому был не внезапный приступ ревматизма или, скажем, аристократической подагры, хотя колено и давало о себе знать довольно часто. Если это случалось при клиенте, Куртис, морщась, небрежно пояснял: "В молодости я командовал ротой (или батальоном, или даже полком) Иностранного легиона. Шальная пуля в джунглях, куча операций - и вот, нет-нет да и напомнит..." Эта героическая версия очень Куртису нравилась, но тем не менее оставалась лишь версией, так как на деле все обстояло несколько иначе: четыре года назад Куртис некоторое время подвизался на севере страны в роли штрейкбрехера. Подробности ему вспоминать не хотелось, осталась только глубоко прятавшаяся мыслишка: хорошо еще, что только колено расшиб, когда пришлось, не разбирая дороги, удирать от пикета забастовщиков.