– Ничего, – ответил свей.

За время мелких набегов на северо-восточные берега Восточного моря Хрольф и сам выучил несколько сумьских слов. Недаром же его любимой невольницей когда-то была белотелая, большерукая саамка. Но он всегда произносил чужеродные слова так скверно, что иной пленник хихикал над ним, даже под страхом наказания. Венедский же парень говорил на языках Ингерманландии чисто и без запинки. Это могло пригодиться… если, конечно, Хрольф передумает и не продаст его в фольки…

Шеппарь смотрел на Волькшу в упор и ждал от него каких-никаких рассказов. Ведь не просто же так его и рыжего верзилу преследовали слуги венедского князя. Но Годинович помалкивал и, памятуя давнишний урок своего отца, глаза не прятал, но и прямо в лицо не пялился.

В это время река начала петлять, забирая все больше к западу. Обогнув лобастый мыс, напротив которого в Ниен впадала игривая быстротечная речушка, стремнина поиграла водоворотами и повернула на северо-запад.

– Весла поднять, – приказал шеппарь после того, как драккар миновал опасное место.

– Вот уже второй день как вы у меня на борту, а я все еще не знаю, как вас зовут, – наконец сдался Хрольф.

– Ты тоже не назвал своего имени, шеппарь, – ответил Волкан, улыбнувшись в душе тому, что перемолчал варяга. Однако тут же спохватился и решил не злить своего спасителя.

– Этого рыжего тролля зовут Ольгерд, сын Хорса, – сказал он.

Хрольф хмыкнул. Туповатый верзила и правда был похож на тролля или на медведя-шатуна.

– А я Волкан, сын Годины. Моя мать, латготка, называла меня Варглобом, – зачем-то добавил венед.

– Зовите меня Хрольф Гастинг, – в свою очередь представился шеппарь: – Уж не сын ли ты того Годины, что толмачит на торжище? – спросил он через пару мгновений.

– Того самого, – не очень уверенно произнес Волькша. Как он уразумел за то время, что помогал отцу в его нелегком толмаческом деле, не все и не всегда относились к Године с уважением. Особенно варяги.