Видимо, не только у Волькши стало светлее на сердце после ночлега на березовом острове. Весь манскап если уж и не улыбался, то хотя бы не был, как обычно, хмур.

На сундуки садились без кряхтения. На весла налегали дружно. Отойдя от берега, поставили парус, благо ветер опять был попутный, западный, хотя и не такой свежий, как накануне.

Большой Березовый остров, что остался за кормой, долго был виден против восходящего солнца, но в конце концов исчез, словно утонув в морской пучине.

За драккаром, точно привязанная невидимой бечевой, летела огромная белая птица, отдаленно напоминавшая ладожского чирка.

– Альбатрос, – со снисходительной улыбкой просвещал венеда Хрольф. – Его еще называют морским орлом или грозовой птицей. Еще говорят, что это внуки Ньёрда, потому что при хорошем ветре альбатросы могут лететь целый день, ни разу не взмахнув крыльями.

– А зачем он летит за ладьей? – спросил Волькша.

– Ему все равно куда летать. Может быть, он просто следит за нами, чтобы потом рассказать Ньёрду, хороший ли я шеппарь…

Полдня альбатрос маячил за драккаром, но потом взмахнул-таки крылами, описал круг над кораблем и унесся на север.

Не успела белая птица исчезнуть в морской дали, как налетел шквал. Парус хлопнул и развернул рею так, что порвал шкоты.

– Убью, лентяи! – завопил Хрольф. – Кто крепил парус?

Вместо ответа послышался треск разрывающихся брасов. Рея закрутилась на ракс-бугеле, как детская вертушка, обматывая мачту парусом.

– Снимайте парус! – проорал шеппарь так, что чуть не порвал себе глотку. – Снимайте, Гарм вас задери!

И тут набежала первая грозовая волна. Первая настоящая морская волна в жизни ладонинских парней.

– Держись за что-нибудь, или тебя смоет за борт на радость девам Аегира!– услышал Волькша в последний момент, перед тем как водяная гора обрушилась на драккар.