Мгновения текли, как живица по сосновой коре.

Кто-то из спящих заворочался, но не проснулся.

Решимость нападавших угасла на глазах. Они едва слышно перешептывались, показывая то на Волькшу, то на драккар, то на безмятежно спящих варягов.

– Кто вы такие? – наконец спросил тот, кто, по всей видимости, был вожаком этих людей. Язык, на котором он говорил, был схож с наречием веси, но звучал иначе, таратористее. Неужели это эстинны? После того как Торх вернулся с янтарным гребнем для своей Рады, он иногда забавлял отца и братьев, разговаривая на эстиннском. Послушав его, Година морщил лоб и вылавливал в речах старшего сына знакомые весьские слова. За редким исключением ладонинский толмач понимал все сказанное, но то, как это звучало на эстиннском, каждый раз приводило его в замешательство.

– Мы гости, – ответил Годинович, стараясь подражать их манере раскатывать слова точно горох по столу.

Кто-то из эстиннов прыснул в кулак.

– Чьи это вы гости? – спросил вожак, окинув соплеменников грозным взглядом. – Не надо нам таких гостей. Знаем мы, как пускать даннов на порог. Никто вас не приглашал.

Его слова распалили угасший было боевой дух рыбаков и пахарей. Они вновь подняли свое оружие и начали окружать спящих варягов кольцом, отсекая от драккара.

Шум голосов разбудил людей Хрольфа. Гребцы терли спросонья глаза и пытались понять, что происходит. А происходило то, что на гостеприимство свеям рассчитывать не приходилось. Ночью, ступив на твердую землю, они повалились спать, позабыв на драккаре свои копья и топоры. А голыми руками против дубин не очень-то повоюешь. И все же гребцы были видавшими виды морскими разбойниками, в то время как нападавшие брались за оружие только от большой беды…