– А я кое-что понял! Он говорил им, что мы вроде как лучшие моряки конунга. Так?! Скажи, это так? Ну же…

Честно говоря, Волкан не находил ничего смешного в том, что ему пришлось сделать на берегу Наровы. Ведь эти люди теперь будут ждать и надеяться на то, что рано или поздно на горизонте появится ватага драккаров, везущих венедских и свейских ратарей вершить праведный суд над даннскими разбойниками, от которых бедным эстиннам нет никакого житья. Но варяги, а с ними и Ольгерд – сын Ладонинского ягна – требовали все новых и новых подробностей Волькшиной проделки, превратившей их неминуемую погибель от рук озлобленных рыбаков если не в победу, то в выигрыш – это точно.

В конце концов Волькша насупился и больше не отзывался ни на одну просьбу. Шеппарь, который и сам уразумел кое-что из сказанного эстиннам, сделал вид, что не настаивает на продолжении рассказа. Он приказал гребцам вернуться на сундуки:

– Ветер не так силен, так что без весел мы можем и не добраться до Хогланда засветло, – пояснил он заартачившимся гребцам. – А подходить к нему в ночи будет только шалый. Да и вообще, Гарм вас подери, русь! Русь! Я сказал!

После того как все расселись, Олькша попытался насесть на Волкана с расспросами, ведь до этого Годинович говорил по-свейски, и Рыжий Лют мог только ржать вместе со всеми, так и не понимая, о чем шла речь. Но Волькша был непреклонен. Он сказал, что не хочет больше говорить о том, как они обманули эстиннов, и отвернулся. «Высокий посол» Ильменьского князя тщетно ерепенился и совестил приятеля. Ему ли было не знать, что легче переломить лбом дуб, чем заставить Волькшу делать то, что он не хочет.

– Спроси тогда у шеппаря, могу ли я сесть на весла? – буркнул Олькша обиженно…

Как это уже было в устье Ниена, стоило Рыжему Люту взяться за весло, как драккар пошел бойчее. Да и Ньёрд, сбросив утреннюю дремоту, крепче уперся ладонями в парус ладьи.