Самый младший одевальщик приблизился с ночным горшком. Его пальцы отчаянно вцепились в бледно-зеленую керамику.

Дарвиш улыбнулся и, опираясь на толстое плечо Охама, облегчился.

— Ты новенький, — умиротворенно произнес он и легко ущипнул мальчишку за подбородок.

— Да, ваше высочество. — Одевальщик покраснел и почтительно попятился с наполненным до краев горшком.

— Как тебя зовут?

Густые ресницы опустились на бархатные карие глаза.

— Фади, если угодно вашему высочеству.

— Угодно мне или нет… — Дарвиш пробежал оценивающим взглядом по стройной фигуре и вздохнул; она понравится ему больше через пару лет, когда мальчишка будет годным к постели. Если к тому времени он не исчезнет. Они всегда исчезают.

— А теперь, Охам, ванну.

— Слушаюсь, ваше высочество!

Дарвиша позабавило, как осторожно ступал огромный одевальщик, когда они вместе брели к выложенной плитками комнатке, примыкающей к спальне принца. Чародейское снадобье справилось с похмельем, но Дарвишу все еще казалось, будто голова еле держится на шее и малейший толчок снесет ее, Охам, конечно, знал это — не в первый раз он сопровождал своего принца к омовению.

От воды в глубокой медной ванне маняще поднимался пар, наполняя воздух слабым ароматом сандала. Дарвиш скользнул в нее с довольным вздохом и лег на спину, прикрыв глаза от наслаждения.

Потом он покорно двигался в руках Охама, целиком отдаваясь их нежности и силе. И только когда его вытирали, принц вспомнил и замер.

— Проклятие!

— Ваше высочество? — Охам перестал водить лохматым полотенцем по мускулистой спине принца и отступил, не понимая, в чем он согрешил.

— Да не ты! — Дарвиш властно махнул одевальщику, веля продолжать. — Мой возвышеннейший отец сообщил мне, что я должен жениться.

— Я слышал, ваше высочество, — почтительно ответил Охам.

— На девчонке, которой едва стукнуло семнадцать и которую я никогда не видел, ради единственной цели — привязать эту страну к ее стране.