Но этот, в трубке, был из другого теста. Не нужны были ему мои атрибуты — он отлично знал их и сам. Очень вежливо, стараясь как можно чётче отделять одну букву от другой, он уточнил: действительно ли меня звать — Анатолий Витальевич Храмов, и вправду ли я — врач-психотерапевт, доктор медицинских наук, дата рождения 5 мая 1964 года?..

Да, всё правильно.

Ещё деликатнее он осведомился: могу ли я прямо сейчас уделить ему несколько минут?

Да, конечно, я мог. Тем более что успел обсохнуть уже и без полотенца. Совсем потеплев, голос в трубке сообщил, что меня «беспокоят» из Института Безопасности России. Да-да, я правильно расслышал — ИБР, И-Б-Р:

— Знаете такую контору?

Да уж знаю поди. Уж не такой я пень замшелый. Хотя, пожалуй, предпочёл бы и не знать. Тем более теперь, когда меня очень кстати предупредили, что разговаривать со мной будет не кто-нибудь, а сам бессменный глава «нашей с вами безопасности» — Игорь Игоревич Кострецкий:

— Думаю, это имя вы слышали не раз.

Слышал. Это уж точно. Весьма тонко и остроумно подмечено. Тут мой ласковый интервьюер попросил меня «обождать две-три минуты» — и врубил романтический джаз, позволив прокашливаться в своё удовольствие хоть до пионерской звонкости.

Честно скажу вам, ребята — я охренел.

Для ясности. Прибедняться, конечно, глупо. Я — серьёзный учёный, имею научные звания и правительственные награды. Широко известен в узких кругах и тэдэ. Но вот именно — в узких. К числу мировых корифеев не принадлежу. Не делал и сенсаций. Среди моих работ нет ни одной, что как-то особо блеснула бы, прогремела какой-нибудь смелой идеей или подачей. Тихо-мирно разрабатываю вот уже много лет одну не особо популярную тему: «Осознание бессмертия души в лечении депрессий и других психогенных расстройств». И то больше для удовольствия. В общем, я не какой-нибудь там шибко одарённый. И даже не усидчивый. На меня работает только мой возраст, давший мне время понемногу, не торопясь, добиться всего, что тешит сейчас моё научное тщеславие. Спасибо предкам, что оставили мне в наследство крепкое здоровье, а то я, пожалуй, и не состоялся бы.