- Какая разница? - сказал я. Вспоминать не хотелось. После случившегося, может, я утратил свою способность?

- Не хочешь, не надо,-миролюбиво сказал Юра.- Тогда я сем скажу. Все, что у тебя тут написано,- страшная чепуха. Ты ищешь объяснений, а сам толком не установил, может быть, это - галлюцинации. К примеру... Попробуй представить себе планету около Новой Хейли. Попытайся разглядеть новые подробности, каких ты не увидел или не заметил, когда смотрел в телескоп. Смотри и описывай. Ищи новое.

Юра говорил, как гипнотизер, внушительно и, по-моему, не своим голосом. Новое. Я вглядывался в картинку и чувствовал, как опять появляется боль. И вдруг боль будто прорвала незримую плотину. Я понесся еще ближе к планете, к какой-то точке на границе дня и ночи. Это был город. Он раскинулся, как спрут,- улицы-щупальца, дома-шпили с длинными четкими тенями. Город не горел, но вокруг него все дымилось. Он казался вымершим, но в то короткое мгновенье, пока я видел его, я мог просто не различить движения. Главное, это был город, настоящий чужой город.

- Ну что? - нетерпеливо сказал Юра.

- Как будто город,- неуверенно ответил я.- Дома, улицы. А может, показалось. Раньше я ничего такого не видел. Или не обращал внимания. Запомнил механически. Я больше смотрел на пожары...

"Разговорился",- подумал я. Зачем я все ему рассказываю? Сейчас Юра глубокомысленно нахмурит брови, посидит минут пять и родит мышь. Совершенно ясно. Потому что в сознании у него, как, впрочем, и у меня, сверлит мысль невозможно. Никто никогда не видел звезд вблизи, этого не допускают физические законы.

- Чего нам недостает, так это гениальности,- пробормотал Юра.

Точно. Гениальности нам не хватает. Если человек заявляет, что способен читать мысли, можно дать ему мысленное задание.