Муса пришел в госпиталь не за тем, чтобы запугивать удовольствие такого рода любой Абенсеррах может устроить себе, не покидая мраморного санузла, он пришел, чтобы взять Жануария на службу и, хоть это не в обычае у гордых рыцарей пророка, будет признателен Жануарию, если тот согласится. О да, Муса отдает себе отчет в том, что Жануарий способен на подлость, но тогда Муса и его кровники сделают то, с чего Муса начал. В общем, Жануарий должен свести в могилу весь цвет рода Зегресов. Количество бутонов и цветков, а также их имена, будут названы Мусой после, когда речь зайдет о деталях, а она о них обязательно зайдет. Конечно, Муса мог бы обратиться к чернокнижнику-единоверцу, и соблазн был велик, но затем дядей было решено, что со стороны видится лучше. И действуется свободней, потому хорошо, если Зегресов уморит Жануарий, человек вполне в Гранаде посторонний. Мусе от чистого сердца безразлично, каким конкретно образом Жануарий уконтрапупит Зегресов, но он почему-то уверен, что Жануарию это будет приятно. Главное - чтобы никто, ни одни и ни одна, не отыскал в трагедии со страдательным пантеоном действующих лиц фамилии донатора, иначе говоря, родовое имя Абенсеррахов.

Жануарий согласен - и такая твердость духа отрадна Мусе. Он, Муса, будет навещать госпиталь сам или сослагательно, через доверенных лиц, и справляться как проистекает убиение. Кстати, Мусе интересно, какие у Жануария мысли по этому поводу. Яды, черная магия, заговоренная одежда, взбесившиеся предметы? Короче говоря, Зегресам должно быть плохо, потому что именно так должно быть плохим людям.

Итак: Али, Хасан, Альбин-Амади, Алиамед, Магома, Алабес, Фатима, Икс, Игрек и Зет. Все как один - Зегресы.

- Не сделаешь - убью, - вместо прощания с манерной небрежностью бросил Муса Жануарию, вышедшему проводить гостя как и положено хозяину.

- Это я уже понял, - сказал вполголоса Жануарий в спину удаляющимся конникам, в крупы удаляющемуся табуну, и ветер умыл его лицо колючей пылью.