xxx

Дервиша видно издалека, ведь цвет его одежд - желтый.

- Прелюбодеяние должно быть наказано, - покусывая нижнюю губу, мрачно заключил Алиамед и его босые пятки шлепнули по крупу легколетной гнедой кобылицы.

- Ха! Тоже мне прелюбодеяние! Ты ее за руку поймал? - это уже Махардин.

- Нет, не поймал, - цедит Алиамед, теряясь в облаке дорожной пыли. И снова появляется.

- Раз не поймал - значит все, - беззлобный Махардин.

- Что все? Пусть скрещивается с кем хочет? - огрызается брат прелюбодейки-сестры. - Да мне хватит одного того, что в голову пришла такая догадка. Если пришла, значит что-то в ней есть, - Алиамед направляет палец к небесам, к Аллаху.

Дервиш приближался не спеша. Спешить ему незачем. Конный отряд, во главе которого Алиамед из Зегресов или Махардин из Гомелов - не важно - приближался к нему куда быстрее, чем он к ним. Он сел у дороги, в тени потороченного ветром дерева. Встреча неизбежна - вон он, лиловый плащ Махардина, вон она, гнедая кобылица Алиамеда Зегреса.

- Да что тебе ее девство? А не плевать ли тебе, друг мой, на него? - кашлянул, а на самом деле усмехнулся, дородный Махардин. - Ты ж ей не жених?

Алиамед нарочно медлит с ответом. После паузы - даже вымученной - он будет выглядеть эффектнее.

- Не жених. Это правда. Но как брат я имею право на ревность. Если бы я знал наверняка - была она с этим низким псом или нет, я бы тебе сказал свое мнение. Тогда бы я знал, плевать мне или нет. А пока не знаю - нет и мнения. Свидетелей тоже нет, спросить не у кого, разве что у самих прелюбодеев.

- Они тебе такого понарасскажут, - прыснул в усы Махардин и поправил свой широкий атласный кушак, изумрудно-зеленый.

Дервиш расправил платье и лег на землю, чье июльское убранство напоминало лысеющую макушку. Даже лежа ему были отлично видны две дюжины конников и еще двое мусульманских рыцарей.