- Вот говорят, что Черномырдин языком не владеет, - оживился Шмака. - Брехня. Всем он владеет, только матерится чересчур. С матом он просто Пушкин, а без мата пык-мык получается. Уберите-ка у Пушкина две трети слов - что останется? Пык-мык. Как у любого из нас.

   Да нет, ошибочка вышла, никакой он не неудачник, просто любит поболтать.

   - Я понял, - сказал Новиков. - Вы с Лопатиным разговаривали о Черномырдине.

   - Умница, - расцвел Шмака. - Именно о нем, о драгоценнейшем Викторе Степановиче.

Глава 13. Ни следочка не осталось

   Удостоверившись, что дружественные мосты наведены, Новиков сказал:

   - Петр Юрьевич, а что больше всего интересовало Лопатина в Черномырдине?

   - Да всё, - объемно ответил Шмака и стал ждать следующего вопроса, который последовал незамедлительно.

   - А о чем он больше всего спрашивал?

   - А-а-а, - Шмака хитро улыбнулся и погрозил Новикову пальцем - знаем, мол, мы вас, следователей. Вам только скажи и не дай Бог ошибись, вы за эту ошибочку-то - цоп, и поехали жилы на кулак наматывать.

   - Про какие-нибудь ссуды спрашивал? - намекнул Новиков. - Известно же, что Виктор Степанович лично распределял разным фирмам денежные ссуды.

   - Это типа как бы в долг? - уточнил Шмака и поскреб пальцами тяжелый плохо выбритый подбородок.

   - Кому в долг, а кому так - безвозмездно.

   - Спрашивал, - сказал Шмака. - Так я его к одному мужичку направил, который у Виктора Степановича архивом заведовал.

   - А как, простите, зовут этого мужичка?

   - Дударев, э-э, Адам Семеныч. Тьфу ты, Семен Адамыч. Все путают, вот и я грешным делом... Если встретитесь, не вздумайте назвать его Адам Семенычем, жутко обижается.