- Д-да, папа. Прежде чем заговорить, отец еще раз'прошелся по комнате. - Но сначала я хочу задать тебе несколько вопросов. От честности твоих ответов будет зависеть тяжесть наказания. Я знаю, что ты не просто включал аппарат, но и пользовался им. Сколько раз?

- Один раз, папа...

- Я еще раз спрашиваю - сколько раз?

- Два, папа.

- Так-то лучше. Отцу казалось, что его суровый вид и грозный голос внушают сыну страх, и это заставляет его говорить правду. Зная это, Годфри беззастенчиво врал в первый раз, а во второй - лишь ненамного подправил свою ложь. Надо признаться, что взгляд папаши и в самом деле был суров, но не настолько, чтобы раскаяться полностью. Главное - немного смущения при повторном признании, опущенные к полу глаза при первом обмане и твердость при втором. На самом же деле Годфри проходил через ворота времени раз пятнадцать.

- Ты должен усвоить, что честность в отношениях между людьми - главный фундамент здорового общества.

"О, боже,- подумал Годфри,- как же глуп мой отец!" Но вслух произнес: - Да, папа. - А как ты добрался до аппарата, ведь он заперт в моей лаборатории? Годфри лихорадочно думал. Сказать правду - конец всему.

Но ничего другого не оставалось. Ведь не скажешь же ему, будто залез в лабораторию через окно: с тех пор как соседи, взбешенные странными опытами отца, пытались разгромить дом, он заложил окна лаборатории кирпичом, что же касается двери, то ее отец никогда не забывал закрывать на ключ.

Перебрав в уме все варианты, Годфри залез во внутренний карман пиджака и достал ключ.

- Я нашел его в коробке со старыми ржавыми ключами, что на чердаке. В тот день шел дождь, и я обошел весь дом, подбирая ключи ко всем замкам. Этот был единственный, который подошел. Отец взял ключ. - А если бы этот ключ был от порохового погреба, ты бы тоже открыл его, с риском взорвать всю семью - больную мать, сестренку, себя, наконец?

- Д-да, папа,... то есть, нет, папа.