- Необузданное любопытство, сын мой, едва ли лучше полного равнодушия. А теперь расскажи мне о своих тайных путешествиях. Какой год в будущем ты посетил?

- Две тысячи тридцать пятый, папа,- невзирая на отчаянье, охватившее его, он не мог сдержать улыбки, увидев, как отец привстал в кресле.

- Откуда ты знаешь, что был именно в этом году?

- Я не знал, пока не увидел цифры на табло, когда вернулся.

- А что ты там делал, что видел?

- Я видел тебя. Ты танцевал с очень красивой блондинкой, папа.

"Ну что, получил,- подумал Годфри.- Попробуй теперь, тронь меня".

- Я только прогулялся вокруг, папа,- сказал он вслух,- и сразу же вернулся. Я был очень осторожен.

- Да, мой мальчик, но не настолько, чтобы отказаться от дальнейших прогулок.

- Н-е-е-т, папа. Когда я вернулся во второй раз, табло указывало на тысяча девятьсот восемьдесят пятый год.

Там было гораздо луше, чем в 2035 - еще бы! В 2035-м большой сад, расположенный по соседству, был обсажен колючими кактусами, наверное, по последней моде, потому что все окрестные сады были засажены тем же.

Но в 1985-м на этом месте "был" замечательный парк с высокими деревьями и шелковой травой, с маленьким прудом и мостиком через него и... там была Мелинда...

Увидев его впервые, Мелинда очень испугалась.

- Ты живой или привидение? - сразу же спросила она.

- Конечно, живой,- засмеялся Годфри и ущипнул ее. Она тоже ущипнула его и только тогда поверила окончательно.

Сначала Годфри думал, что его одежда, необычная для ее времени, смутила Мелинду. Ведь нет ничего более изменчивого, чем мода, если не считать женщин. Но если одежда Годфри и отличалась от той, что носили в 1985, то не настолько, чтобы привлечь внимание. Дело было не в этом: Мелинда объяснила, что она иногда видит то, чего нет. Это было одним из проявлений ее болезни - невроза. Годфри никогда не слышал о такой, но понял, что это очень тяжелое заболевание. - Что-то вроде упадка сил? - спросил он.