Солнце всходило и задерживалось на небосклоне, после чего ветер обычно поднимался вновь, день затягивался серо-бурой пеленой. Когда порывы утреннего ветра стихали, Джарри и Санза могли наблюдать через свое любимое восточное окно (единственное на третьем этаже) за Мертвой Землей, где один утес был похож на непокорного нормотипа, махавшего им рукой, могли валяться на зеленой кушетке, которую подняли с первого этажа, или заниматься любовью под звуки разгоняющегося ветра, или Санза напевала, а Джарри писал в журнале или перечитывал записи в нем — столетиями копившиеся каракули друзей и незнакомцев — и часто они мурлыкали, но никогда не улыбались, потому что не знали, как это делается.

Однажды утром, посмотрев в окно, они увидели двуногое создание из вымазанного йодом леса, бредущее через пустыню. Оно несколько раз падало, поднималось и шагало дальше, наконец упало и больше не двигалось.

— Что оно делает так далеко от дома? — спросила Санза.

— Умирает, — ответил Джарри. — Давай выйдем наружу.

Они опустились по-кошачьи на четыре лапы, спустились на первый этаж, надели защитные костюмы и вышли из своего сооружения.

Создание вновь поднялось и заковыляло дальше. Оно было покрыто рыжим мехом; темные глаза, широкий длинный нос, лоб сильно скошен назад. По четыре коротких пальца с когтями на руках и ногах.

Увидев, что они выходят из миропреобразователя, это существо остановилось и стало на них смотреть. Потом оно упало.

Подойдя поближе, они стали разглядывать лежащее существо. Оно продолжало смотреть на них, его темные глаза расширились, тело затряслось мелкой дрожью.

— Оно умрет, если мы его здесь оставим, — сказала Санза.

— ...И оно умрет, если мы заберем его внутрь, — ответил Джарри.

Существо попыталось протянуть к ним переднюю конечность, но сил на это не хватило. Его глаза сузились, потом закрылись.