Р. не стал мешать, отправился осматривать квартиру. На кухне бедлам: судя по всему, шуровала дамочка с огурцом. На столе открытая литровая банка маринованных томатов, полбуханки черствого хлеба, два наполненных прозрачной жидкостью стакана. Возле плиты - труп хозяйки, молодой женщины лет двадцати пяти. Умерла еще вчера.
Дальнейшие поиски успехом не увенчались. Ребенок был единственным.
Когда Р. вернулся в прихожую, реаниматоры еще тихо переговаривались за закрытой дверью. А двери они по-прежнему закрывают, подумал Р. Хотя прятать правду теперь не от кого. Привычка, доведенная до автоматизма. Как у любого профессионала... Однако никаких эмоций закрытая дверь у него не вызвала - просто констатация факта, не более.
Наконец реаниматоры появились в прихожей. Первый мотнул головой:
- Поздно... Необратимые изменения в мозгу... Ничего не удалось сделать... - говорил тихо, с большими паузами, выдыхаемого воздуха ему тоже не хватало.
Забормотала рация, отправляя реаниматоров по очередному адресу, и они ушли - выполнять свою функцию. А Р. отправился выполнять свою. Неудача в последней квартире огорчения ему не принесла.
Вчерашний день начался как обычно. Воскресенье, выходной. Хотя для Р. - что воскресенье, что среда. Человек свободной профессии... Зато жена, Света, дома, и завтрак готовить не самому. Правда, придется навестить дочку, посмотреть как там: зять в субботу отбыл в командировку, - но это тоже дело куда как привычное.
За окном хлестал дождь, грохотал по водостокам, и Р. достал из шкафа забытый за неделю зонтик. Потом сели завтракать - не спеша, со вкусом, как всегда по выходным. Ели омлет, говорили о бедах дочки и о надеждах, связанных с сыном, который должен скоро демобилизоваться. О звездных дождях разглагольствовать уже надоело, да и не наблюдалось их в две последние ночи. Когда перешли к кофе, в дверь позвонили, а потом и принялись стучать.