Сразу после окончания парада оживлялась комната, расположенная от Траурного зала справа. В ней раздавались смех, звон бокалов, звяканье посуды, возбужденный гомон. Туда имелся прямой спуск с трибун мавзолея. Раньше члены ЦК партии и правительства, даже не передохнув, выходили через эту комнату в Траурный зал к вождю. И хотя он был все еще зол, что выставлен в ящике напоказ, словно урод в кунст-камере, в груди теплело. Не забыт. Уважаем. Даже любим.

Однако с каждым годом к нему спешили все меньше. Чаще члены правительства, нырнув с холодной трибуны в теплое нутро мавзолея, надолго застревали в правой комнате. До обратившегося в слух Ильича доносились длинные пышные тосты, славословившие Кобу так, что начинал от негодования дергаться ленинский глаз и трещали нитки под зашитым веком. Потом функционеры тщательно закусывали. Подобострастно смеялись едва слышным сталинским шуткам и вновь пили за его здоровье. Наконец дело доходило до дежурных коротеньких тостов за Ильича. Только после этого распахивалась дверь и вместе с запахом деликатесов и дорогих вин в Траурный зал вываливали незнакомые люди, чтобы обступить саркофаг и пару минут взирать на тело вождя с демонстративным трепетом и плохо скрытым отвращением. Выполнив ритуал, они облегченно пятились обратно в сияющую хрустальными лампами и фарфоровой посудой правительственную комнату.

Коба иногда выходил к нему, иногда нет. Ильич все ждал от него какой-нибудь мерзопакости — и таки дождался.

— Ну хорошо — бэз кэпки так бэз кэпки. А почэму он в военной форме лэжит? — под нос, будто самому себе произнес однажды Сталин.

— Иосиф Виссарионович, тут ведь дело какое: в чем товарищ Ленин в Горках ходил, в том и похоронили, — трясясь на всякий случай, доложил комендант мавзолея, подобострастно поедая Сталина глазами.

— Нэправильно, — сказал Сталин. — Во-пэрвых, Ленин в Горках не ходил, Ленин в Горках лэжал. — И сделал паузу, давая возможность присутствующим оценить шутку. — А во-вторых, давайте подумаем, товарищи: что символизирует военная форма товарища Ленина? Воинственную политику СССР? Но мы не воинственная держава! У нас миролюбивый строй! И никто нэ должен в этом сомнэваться…