Комендант, как зачарованный, глядел на верхнюю пуговицу сталинского военного френча и мелко кивал головой.

Кончилось тем, что Ленина из удобного привычного френча переодели в сугубо цивильную черную пиджачную пару. И почти сразу по закону подлости началась война. «Вся страна надела военную форму, только ее вождь возлежит в буржуйском костюмчике с галстуком в горошек, точно у одесского сутенера», — негодовал Ильич. Ему мнилось, что пиджак жмет под левой мышкой. Но больше всего возмущал факт, что ширинка в брюках — ложная. Ильич своими ушами слышал, как пошло зубоскалили на этот счет молодые ассистенты.

В общем, Ленин пребывал в прескверном настроении, когда распахнулись двери мавзолея и вошел вооруженный до зубов многочисленный конвой. «Грузите, только весьма осторожно! — раздался голос Збарского-старшего. — Илья, проследи, чтобы запаковали все реактивы». Куда? — всполошился Ленин. Словно услышав его, над саркофагом склонилось очкастое лицо Калинина со своей нелепой козлиной бородкой. «Ваш пункт назначения — Тюмень, — сказал всесоюзный староста, зорко обшаривая тело Ильича глазом опытного хозяйственника. — Сибирь, стало быть. Отвечаете за сохранность головой, товарищ Збарский!».

Эвакуацию в Сибирь Ильич первоначально расценил как ссылку. Хорохорился: «Не вам меня Шушенским пугать! У меня там во глубине сибирских руд до сих пор шалашик стоит. Или он в Разливе?..»

Но после Ильич вспоминал эти неполных четыре года — с июля 1941 по март 1945 — как лучшее время в гробу. Ведь промчал тогда в легком походном саркофаге с ветерком через всю страну! И не в запломбированном, как некогда бывало, вагоне, а в сопровождении непрерывно болтающих сорока караульных. За тонкой дощатой стенкой вагона орали и ругались люди. На всех полустанках из огромных черных тарелок на столбах диктор зачитывал свежие новости. Ильич просто купался в информации от советского Информбюро! Настроение было преотличное. Если профессор Збарский, подавленный ответственностью, за время пути буквально на глазах превратился в дряхлого старика, то Старик наоборот встряхнулся и даже будто помолодел в гробу.