— Фарид, марш на свое место! Я кому сказала?

Парень обмяк, засмеялся, но возражать не осмелился — послушно лег на койку поверх одеяла.

— Алексей Федорович, вам вредно волноваться, успокойтесь, пожалуйста… Выпейте валерьянки…

Недовольно бурча, угрожая при случае расправиться с наглецом, куряка послушно проглотил таблетки, запил водой и отвернулся к стене. Но и отвернувшись, не прекратил ворчать и негодовать.

Сестра, окинув взглядом палату, пошла от кровати к кровати, словно полководец вдоль выстроенных воинских частей и подразделений.

— Гена, как себя чувствуешь?

Безногий нерешительно улыбнулся. Дескать, все в порядке, ноги за ночь не отросли, настроение — на вчерашнем уровне…

— Петро, как поживает ваша спина?

— По-разному, — прогудел такелажник. — То майна, то вира. И все по одному и тому же месту… Что там у меня? Нарыв?

— Врач скажет. Обратитесь к нему во время обхода… А пока лежите спокойно, старайтесь меньше тревожить спину… Утка имеется?

— У нас — одна на двоих, — выпростал голову из-под одеяла оживший куряка. — В нашем царстве-государстве больше не положено. Жратва — на двоих, одна только выпивка по-прежнему на три части делится… Скоро уколы в больницах станут тоже «двоить». К примеру, половину шприца — мне, половину — Петру…

Высказался и снова нырнул под защиту одеяла. Дескать, надоели вы все до той самой лампочки, провалитесь к матери, о которой в присутствии женщин упоминать не принято…

— Снова волнуетесь?… Нельзя же так… Тем более, что на этой неделе, возможно, возьмем вас в операционную…

Алексей Федорович не ответил. Недовольно лягнул ногой… Отстань, не мешай отдыхать!

Девушка настаивать не стала. Отошла и остановилась возле кровати Фарида. Парень лежит, закрыв глаза, но я уверен — притворяется. На самом деле виновато подглядывает… Дескать, знаю — провинился, но ведь тебя защищал… Поэтому, простишь, обязательно простишь!