Странно, но когда он был ребенком, ему вовсе не казалось, что его детство было таким уж счастливым. Не так уж много было веселья и проказ, да и денег на "снежные шарики" вечно не хватало. Хотя с другой стороны просить подаяния ему тоже не приходилось. Наверное, правы те, кто говорит, что все плохое постепенно забывается и остается лишь хорошее.

Немного поразмыслив, Пипкин решил, что это скорее всего - защитная реакция мозга, а нахлынувшая ностальгия - последствия мозготрясения.

Маг представил, как он сейчас поднимется на небольшую деревянную платформу перед кафе и сядет за свой любимый столик, где он когда-то вырезал перочинным ножиком свое имя.

Можно заказать сладкие "снежные шарики" и бутылочку... ах, черт, пить нельзя... ладно - тогда чашку кофе. "Я ведь всегда любил это место, - вдруг подумал Пипкин. - Странно, но почему я не был здесь столько лет?"

Он подошел к платформе, поднялся по четырем скрипучим ступенькам и увидел, что за его любимым столиком уже кто-то сидит. Сердце на мгновенье замерло, а затем чуть не выскочило из груди. Ее светлые волосы были по-прежнему подстрижены чуть короче, чем того требовала мода, и уложены в таком прелестном беспорядке, что не оставалось никаких сомнений в том, что прическа - плод тяжких трудов мастера-паркмахера. Голубые глаза, казалось меняли свой цвет от небесно-голубого до темно-синего. Губы ее изогнулись в легкой, ничего не значащей улыбке - так вежливо улыбаются незнакомцу. Конечно, она не узнала его.

- Вы разрешите?..

- Я хотела бы побыть одна.

Пипкин кивнул, но тем не менее удобно устроился на плетеном стуле.

Глаза женщины потемнели.

- Я же сказала вам, что хотела бы побыть одна.

- Вполне понятное желание, - кивнул Пипкин. - Столько лет прошло...

- Что?

Она была удивлена и по-прежнему не узнавала.

- Пусть мелкий дождик моросит, .. - пропел маг и криво улыбнулся.