Трупы высыхали под безжалостным солнцем. Даже стервятники их не трогали. Когда первые лучи зари упали на каменистую землю, а воины Бронзового Войска начали выкрикивать в небо имена своих богов, воины Кхемри зашевелились, приходя в себя после тяжелого сна. Заслышав крики, они поднимали головы и тупо моргали, поворачивая испачканные пылью лица в сторону оазиса и ждущей их сияющей армии.

Сухой шуршащий звук, словно шелест стаи саранчи, поднимался из тени темного шатра, возведенного позади молчаливых рядов войска. Двигаясь медленно, как во сне, армия Нагаша вставала на ноги.

— Они идут навстречу своей гибели, — заявил Сузеб Лев, глядя, как неуклюжие шеренги вражеской армии поднимаются из-за хребта и выстраиваются на краю мерцающей равнины.

Военачальник стоял рядом со своим царем в его колеснице и, пользуясь преимуществом роста, смотрел поверх голов собравшегося войска. Двойная шеренга лучников образовывала авангард армии. Они держали наготове длинные луки из дерева и рога, глядя, как враг медленно приближается. За ними ждали своей очереди копейщики, около двадцати тысяч человек, выстроившихся, как стена из плоти и бронзы, почти на две мили. Между ними имелись проходы для легкой кавалерии и колесниц, которые царь-жрец держал в резерве. Когда армия Кхемри дрогнет, он выпустит их на отступающего врага, и они уничтожат войско Узурпатора до последнего солдата.

Никто не будет просить пощады. Никто ее не даст. Обычно войны в Благословенной Земле так не велись, но Нагаш — не истинный царь. Его кошмарное правление Живым Городом вызывало отвращение, и Акмен-хотеп твердо вознамерился уничтожить Нагаша.

Царь-жрец и его телохранители находились в центре боевого порядка, на старой торговой дороге. Жрецы, окутанные облаками фимиама, все еще выходили из оазиса, неся перед собой изображения богов. Хашепра, бронзовокожий верховный жрец Гехеба, шел первым, глубоко погруженный в молитву. На его обнаженной груди виднелись полосы жертвенной крови. Своим низким голосом он читал Заклинание Непобедимой Плоти.