— А в какую версию веришь ты? Думаешь, это боги? Те, о которых рассказывали по утрам в Молельне? Если это они, то, наверное, зря мы им столько молились, раз они всё равно нас убивают. Потому что тогда это уже не боги, а какие-то чудовища! — с чувством воскликнула девочка.

— Или люди, — оборонил мужчина.

— Люди? Какие люди?

— Люди. Как мы. Только из другого мира. Умнее нас. А мы для них — ну, как кукольные коробы, с которыми ты играла.

— Я не ломала свои куклы каждый эмм, — тихо возразила девочка.

— Люди бывают разные, — хмыкнул отец и замолчал.

— Это та версия, в которую ты веришь, да, пап? — дернула Айра. — А что ещё?

Мужчина подбросил в костёр несколько веток и задумчиво проследил взглядом за взметнувшимися в воздух искрами.

— Представь себе, — тихо начал он, — что мир этих людей в прошлом тоже уже несколько раз заканчивался. У нас было пять массовых вспышек, а у них… ну, не знаю… пять массовых заморозок, что-ли. Только не раз в сто эмм, а… положим, раз в сто тысяч эмм… Или даже больше.

Айра слушала, затаив дыхание. Отец уже давно не делился своими мыслями. Почему же именно сейчас?

"Ему тоже страшно", — вдруг догадалась она. И стиснула ладошкой его жёсткую руку, ободряя.

— И они, как и мы, не знают, кто делает это с ними и почему, — продолжила девочка за отца. — И тоже боятся конца, да?

— Да, — подтвердил он, глядя на ночное солнце. Сквозь него. Словно хотел где-то там, на небе, разглядеть этих самых людей. — И тогда они придумали нас. И решили сделать с нами то же самое, что кто-то делает с ними.

— Зачем? — тихо спросила Айра, заворожённая картиной людей, так похожих на них, только гораздо сильнее, умнее и мудрее. Их город. Или даже — много городов, где ночевальники не по пять слоёв, а… а по сто! Такие высокие, что крышами задевают за небо. Рельсовки, которые катятся по дорогам без рельс. Уличные светляки, загорающиеся сами собой. А ещё эти люди наверное, умеют летать…