-Э, что – сердце, отэц? – спросил Армен Рускова.

-Да кто его знает… - прошамкал Пётр Васильевич.

-Пасиди тогда минута, подыши воздухом. Лес тут, щас отпустит, отэц. Ты в Рамешки, да? Я до больницы давизу, не валнуйся, отэц..

Пётр Васильевич сидел минут пять, пока не прекратилось это несносное головокружение. Потом приподнялся, залез в салон и сел обратно рядом с девушкой в джинсовой куртке. Повернулся к остальным пассажирам:

-Простите. За то, что задержал всех. Старик. Здоровье –то… эх.

И Армену:

- Поехали, сынок.

……………………………………………………………………………………………..

-Что ж Вы тянули-то, любезный, столько?! – положил руки на плечи Рускову Аркадий Натанович, врач, до этого дважды приезжавший к Рускову на скорой по вызову. – Дождались! Я не знаю, что у Вас, но симптомы серьёзные. Давайте так. Я Вас сейчас в больнице оставлю. Анализы все возьмём. Сделаем кардиограмму. Дождёмся результатов. Тут не простуда, тут что-то посерьёзнее.

-Да как я в больнице-то, сынок. У меня ж и кошка там, некормленая. Я ж собирался к вам и тут же обратно…

-Нет, Пётр Васильевич. – прервал старика терапевт. – Какая кошка, Вы в своём уме. У Вас же неотложное состояние! Нет-нет, и не спорьте пожалуйста. В палату по-любому, до постановки диагноза. Маша – найди главсестру и пусть размещает –терапевт обернулся к своей медсестре, что-то споро писавшей в чьей-то медкарте.

-Ну ладно, раз так. – вздохнул старик. – Скажите, а позвонить к нам в Кушалино, в администрацию, хоть можно?

-Позвонить – можно. Даже нужно. – улыбнулся неожиданно быстрому согласию старика на госпитализацию Аркадий. – Но сначала давайте разместим Вас в палате. Чтоб всё по порядку было.

Рускова положили в палате у окна, с видом на маленький пруд, на котором каждое утро рамешковские мальчишки ловили карасей размером с ладошку.